December 16th, 2016

Два градуса ниже нуля



Да, именно такая температура способна парализовать жизнь целой страны, как это произошло в Великобритании зимой 1962/63 годов.

События те вошли в историю Соединенного Королевства, как Big Freeze of 1963 и стали "историческим кодом" целого поколения англичан. Метеорологические наблюдения в Англии ведутся с 1659 года, а на территории Шотландии и Ирландии с 1740. Зима 1963 года стала самой холодной в Англии в XX веке. В прошлом, во времена когда уже велись наблюдения, в Англии было только две более холодных, чем в 1962/63 годах, зимы - зимы 1683/84 и 1739/40. В отдельных регионах Шотландии холоднее было еще несколько раз, ближайший пример - в начале 2010.
Collapse )
promo cpp2010 december 25, 2012 00:40 6
Buy for 30 tokens
Две недели назад в Нью-Йорке, на стадионе "Медисон Сквер Гарден" состоялся благотворительный концерт, посвященный сбору пожертвований для пострадавших от урагана Сенди, накрывшего штаты Северо-Запада США, а также острова Карибского моря в октябре этого года. Сенди стал самым…

Лидеры хит-парада R&B журнала Billboard - 55



19 февраля 1949 года, вскоре после инаугурации президента Гарри Трумэна, Billboard возобновил публикацию Race Records - данных "черного" чарта. И первый после месячного перерыва хит-парад возглавило снова сразу два сингла: первый успешный сингл 37-летнего блюзового гитариста Джона Ли Хукера (1912-2001), мы его помним по фильму "Братья Блюз", Boogie Chillen, вышедший на лейбле MODERN и очумело стильная композиция саксофониста Биг Джея МакНили (р.1927) The Deacon's Hop (лейбл SAVOY).
Collapse )

"Немцы входили в практически пустую Тверь"

75 лет назад Тверь была освобождена от немецкой оккупации
© Wikimedia Commons 75 лет назад Тверь была освобождена от немецкой оккупации

C 17 октября по 16 декабря 1941 года Калинин (современная Тверь) был оккупирован войсками вермахта. О том, как жил город в эти дни, чем он привлек немцев и какие разрушения принесла оккупация — в материале «Газеты.Ru».

Западная часть Калининской области стала ареной ожесточенных боев советских войск с фашистами еще летом 1941 года. Калинин (ныне Тверь) находился между Москвой и Ленинградом, в нем сходились три стратегически важные дороги - Октябрьская железнодорожная магистраль, шоссе Москва-Ленинград, водный путь - канал Москва-Волга. В 1939 году население Калинина составляло 216 тыс. человек, а сам город был крупным областным промышленным центром — в нем были развиты различные отрасли, от хлопчатобумажной промышленности до вагоностроения. Все это делало привлекательной целью для немецкого командования.

Немецкие войска стремительно ворвались в город. Всего за несколько дней из тылового он стал прифронтовым, а еще через несколько его заняли немецкие части.

Несмотря на сопротивление советских войск и не прекращавшиеся трое суток ожесточенные бои, 17 октября город полностью перешел под контроль немцев.

Из города дезертировала пожарная охрана и около тысячи милиционеров и сотрудников управления НКВД. Из-за обстрелов возникали пожары, которые некому было тушить.

Военный прокурор 30-й армии Березовский в докладной записке отмечал: «К 22:00 13 октября сего года в городе не оказалось ни милиции, ни пожарной охраны, ни сотрудников УНКВД, за исключением майора госбезопасности тов. Токарева. Это последнее обстоятельство было вызвано трусостью заместителя начальника УНКВД капитана госбезопасности тов. Шифрина и начальника областной милиции капитана Зайцева».
Collapse )

Калеб Карр, "Алиенист". #4

Вместе с утром пришел холодный, секущий мартовский дождь. Я встал рано, но как раз вовремя, чтобы обнаружить завтрак, милосердно приготовленный мне Гарриет. Крепкий кофе, тосты и фрукты (последние она полагала важнейшим продуктом для всякого, кто часто выпивает; убеждения эти зиждились на опыте ее собственной семьи, обильной потомственными пропойцами). Со снедью я удобно устроился в застекленном уголке моей бабушки и, наблюдая за все еще дремлющим розарием на заднем дворе, решил просмотреть утреннюю «Таймс» перед тем, как дозваниваться до Крайцлеровского института. С дождем, барабанившим по медной крыше и окружавшим меня стеклянным стенам, смешивалось благоухание пары кустов, которые моя бабушка круглый год поддерживала в цветущем состоянии. Так я просидел некоторое время, после чего заставил себя погрузиться в газету, с трудом восстанавливая контакт с окружающей действительностью, так неожиданно и бесцеремонно нарушенный событиями прошедшей ночи.

«ИСПАНИЯ В ЯРОСТИ», прочитал я. Вопрос американской поддержки националистских повстанцев на Кубе (Конгресс Соединенных Штатов уже успел подтвердить их права, признав регулярными войсками, что не оставляло сомнений относительно их намерений) продолжает серьезно беспокоить злосчастный рушащийся Мадридский режим. Босс Том Платт [6] , трупообразный лидер республиканцев, вновь подвергся критике со стороны «Таймс» за попытку извращения в собственных порочных интересах неотвратимого преобразования города в Большой Нью-Йорк, включающий в себя Бруклин и остров Стейтен наравне с Куинсом, Бронксом и Манхэттеном. Близящиеся республиканские и демократические съезды в один голос пообещали рассмотреть вопрос биметаллизма, или, иначе – будет ли прочный американский золотой стандарт осквернен примесями серебряной валюты. Триста двенадцать черных американцев отплыли морем в Либерию. Итальянцы бунтуют из-за того, что их войска начисто разгромлены дикими абиссинскими племенами на другой стороне Черного континента.

Несомненно, все это было ужасно важно, но совершенно неинтересно для человека в моем настроении. Хотелось все же чего-то полегче. Полегче оказались слоны на велосипедах в «Театре Проктора», труппа индийских факиров в «Музее Хьюберта» на 14-й улице, в «Академии Музыки» блистал Макс Альвари в роли Тристана, а в «Богине Правосудия» в «Аббатстве» – соответственно Лиллиан Расселл. Элеонора Дузе в «Камилле» была «не Бернар», а Отис Скиннер в «Гамлете», похоже, разделял ее страсть к завываниям и обильному слезоотделению на сцене. В «Лицее» четвертую неделю давали «Узника Зенды», я уже смотрел его дважды, но на мгновение подумал, не повторить ли поход и в третий раз, сегодня вечером? Ведь, в сущности, это идеальная возможность забыться, отложить в сторону чуть ли не все дневные проблемы (картины ужасной ночи не в счет): замки со рвами, наполненными водой, битвы на мечах, удивительная загадка и ослепительные, обворожительные, сногсшибательные женщины…

Но даже размышляя таким приятным манером о постановке, я с прежней методичностью продолжал вполглаза просматривать газетные полосы. Вот, скажем, человек с 9-й улицы, уже прославившийся тем, что как-то, надравшись изрядно, перерезал глотку собственному брату, теперь опять напился пьян и на сей раз застрелил свою мать. Все еще не найдено ни одной улики по делу о хладнокровном и жестоком убийстве художника Макса Эглау в Институте углубленного обучения для глухонемых. Еще один человек по имени Джон Мэкин – убил жену и тешу, после чего неудачно пытался покончить с собой, полоснув себя ножом по горлу: сообщают, он уже оправился от страшной раны, но не оставил попыток свести счеты с жизнью, на сей раз вознамерившись заморить себя голодом. Впрочем, властям довольно быстро удалось убедить Мэкина возобновить прием пищи. Достаточно было продемонстрировать жутковатого вида аппарат, предназначенный для того, чтобы насильственно поддерживать в узнике жизнь до приведения окончательного приговора в исполнение…

Я наконец обрел силы решительно отложить газету и сосредоточиться на кофе. Последний глоток ароматного черного напитка вкупе с долькой персика «прямо из Джорджии» – и я еще раз утвердился в первоначальном намерении посетить сегодня билетную кассу «Лицея». Но стоило мне направить стопы к своей комнате, где я думал переодеться во что-нибудь подходящее к случаю, как впереди разразился пронзительным трезвоном телефон. Из покоев бабушки незамедлительно донеслось возмущенное и встревоженное «Господи ты боже мой!…» Признаться, я не понимал, как можно ненавидеть телефонный звонок и отчаянно сопротивляться любой попытке избавиться от аппарата или хотя бы его приглушить.

Из кухни выглянула Гарриет. Ее приятный во всех отношениях облик живописно дополняли гроздья мыльных пузырей.

– Это телефон, сэр, – глубокомысленно заметила она, вытирая руки передником. – Вызывает доктор Крайцлер.

Понадежнее запахнув на себе китайский халат, я направился к небольшой деревянной коробке у кухни, где, поднеся одной рукой к уху тяжелую черную слуховую трубку и положив другую на закрепленный раструб, солидно спросил:

– Да? Это вы, Ласло?

– О, я смотрю, вы изволили проснуться, Мур? Замечательно, – отчетливо услышал я голос Крайцлера. И даже учитывая то обстоятельство, что звук в трубке был достаточно скверным, энергичная манера речи моего собеседника с лихвой восполняла все недостатки техники. Крайцлер всегда говорил очень живо и непринужденно, с заметным европейским акцентом. Он эмигрировал в Соединенные Штаты еще в совсем нежном возрасте, ребенком его привезли родители – политические беженцы от имперской монархии: отец – богатый немецкий издатель и республиканец 1848 года, мать же была родом из Венгрии. В Нью-Йорке их ждала вполне пристойная светская роль политических изгнанников.
Collapse )