Собрание разностей (cpp2010) wrote,
Собрание разностей
cpp2010

Categories:

Калеб Карр, "Алиенист" / Alienist. #89


Нью-Йорк, 1890е, 5 Авеню утром в Пасху

Но мы уже выскочили на улицу и свернули на запад. Я по-прежнему тащил Сару за собой, но едва ли это было необходимо – она и сама шагала бодро, а когда мы достигли Пятой авеню, громко расхохоталась. Дожидаясь просвета в потоке транспорта, она вдруг повернулась ко мне и обхватила меня руками за шею.
– Джон! – выдохнула она. – Он настоящий и он здесь – господи, мы же теперь знаем, где он живет !

Я обнял ее в ответ, и осторожно ответил:
– Мы знаем, где он жил, Сара. Сейчас июнь, а места он лишился в декабре. Полгода без работы могут изменить многое в жизни человека. К примеру, его способность платить за квартиру в приличном районе.
– Но он мог найти себе другую работу, – возразила Сара, хотя ее ликование несколько поугасло.
– Будем надеяться, – ответил я. Поток экипажей перед нами поредел. – Пойдем.
– Но как? – не выдержала Сара, когда мы ступили на проезжую часть. – Как тебе это пришло в голову? И что это за история с Тринадцатым участком?

Пока мы шагали к Бэнк-стрит, я объяснял Саре свою логику. Как мне рассказывали друзья, писавшие о ней, перепись населения 1890 года, длившаяся лето и осень, вызвала грандиозный скандал сначала в Нью-Йорке, а затем и по всей стране. Основными причинами его послужили, что неудивительно, городские политические боссы, чья власть напрямую зависела от результатов подсчета, и они старались воздействовать на все стадии переписи. Многие из тех девяти сотен, что в июле 1890 года появились в конторе Чарльза Мюррея на 8-й улице и подали прошения на должности счетчиков, были агентами либо Таммани-Холла, либо Платта. От хозяев они получили инструкции подправлять свои результаты, с тем чтобы можно было гарантировать: избирательные участки, преданные соответствующим политическим партиям, не будут перекраиваться, что привело бы к потере политической власти на уровне штата и всей нации. Иногда это означало, что следует раздуть подсчеты в конкретном районе, а для этого – сфабриковать данные естественного движения населения, сочинив несуществующих граждан. Ибо счетчики, совершенно очевидно, не просто записывали цифры – им следовало проводить тщательные опросы целых слоев населения, для того чтобы определить, не просто сколько граждан проживает в стране, но и как они живут. В собеседовании задавались вопросы настолько личного свойства, что, как один мой коллега по «Таймс» написал в своей статье, «в иных обстоятельствах подобный интерес государства к своим гражданам выглядел бы оскорбительным». Ложные сведения от агентов республиканцев и демократов, затопившие контору мистера Мюррея, были по необходимости весьма изобретательны и зачастую неотличимы от настоящих. Подобная практика не ограничилась Нью-Йорком, хотя, как обычно, этот город во всем доходил до абсурдной крайности. В результате все сроки составления итоговых отчетов в Вашингтоне были безнадежно сорваны. Человеку, поначалу возглавлявшему это предприятие, тому самому суперинтенденту Портеру, о котором упоминал Мюррей, пришлось покинуть пост в 1893 году, и перепись заканчивал его преемник Ч. Д. Райт. Однако и по сей день неясно, насколько надежны ее окончательные результаты.

Счетчики распределялись по избирательным округам, которые в Нью-Йорке административно подразделялись на участки. Мой вопрос Мюррею о Бичеме и Тринадцатом участке был задан наудачу. Я помнил, что Бенджамин и София Цвейг жили на территории этого участка, и я полагался на гипотезу, что Бичем скорее всего познакомился с ними по долгу службы, скорее всего – опрашивая семью для переписи. К счастью, я попал в точку, хотя нам по-прежнему не было ясно, за что Мюррей уволил нашего человека.
– Маловероятно, что Бичем был замешан в фальсификации, – сказала Сара, когда мы торопливо шли по Гринвич-авеню к Бэнк-стрит. – Люди такого склада не лезут в политику, да и перепись давно закончилась. В чем же тогда дело?
– Мы можем завтра отправить туда Айзексонов, – ответил я. – Мюррей, похоже, на бляху отреагирует с пиететом. Хотя я бы поставил двенадцать к одному, что без детей не обошлось. Может, кто-то подал на него жалобу – не обязательно связано с насилием, но близко.
– Очень похоже, – сказала Сара. – Помнишь фразу, которую отпустил Мюррей, говоря о респектабельности Бичема? Сколь «поразительным» ему что-то показалось?
– Вот именно, – отозвался я. – Какая-то неприятная история во всем этом кроется.

Мы дошли до Бэнк-стрит и свернули налево. Перед нами открылась типичная для Гринвич-Виллидж череда кварталов – деревья и городские особнячки до самого Гудзона, где их сменяли склады и погрузочные площадки. Ступеньки и фасады были старомодно однообразны и, проходя мимо, мы могли заглянуть в каждую недорого обставленную гостиную средних семейств, населявших этот район. Дом № 23 по Бэнк-стрит находился всего в полутора кварталах от Гринвич-авеню, но пока мы шли к нему, наши с Сарой надежды возросли необычайно. Тем сильнее было разочарование, когда мы достигли цели.

В углу окна гостиной виднелась небольшая, но изящная вывеска: СДАЕТСЯ КОМНАТА. Мы с Сарой обменялись расстроенными взглядами и поднялись по ступенькам к узкой входной двери. Справа располагалась латунная ручка звонка, и я за нее дернул. Несколько минут мы дожидались, а затем изнутри послышалось шарканье ног и старушечий голос:
– Нет, нет, нет. Убирайтесь – уходите сейчас же.

Было нелегко сразу понять, нам ли предназначалась эта команда, но громыхнуло несколько задвижек, и я заподозрил, что нет. За дверью оказалась седовласая карга в линялом синем платье, судя по фасону, сшитом где-то в семидесятых. Ей не хватало нескольких зубов, а на подбородке клоками росли жесткие седые волосы. Тем не менее глаза ее оставались живыми, хоть и не выказывали вменяемости. Она собралась было что-то сказать нам, но тут ей под ноги выкатился маленький рыжий кот. Старуха пинком отправила животное в дом.
– Нет, я сказала! – рявкнула она. – Этим людям нечего тебе сказать – да и никому из вас!

Тут я понял, что из глубины дома несется кошачий мяв: похоже, там надсаживалось не меньше полудюжины зверей. Старуха радостно глянула на меня:
– Да? Вы, наверное, насчет комнаты?

Вопрос поверг меня в замешательство, Сара же отреагировала мгновенно – представилась сама, представила меня и продолжила:
– Комнату, мэм? Не совсем. Скорее, мы насчет. ее прежнего обитателя. Мистера Бичема. Я полагаю, он от вас съехал?
– О да, – начала хозяйка, но тут между ног ее прошмыгнул очередной кот.

Сей экземпляр был в серую полоску и ему удалось беспрепятственно достичь ступенек.
– Куда? – заорала старуха. – Питер! Ой, прошу вас, ловите его, ну что вы стоите, мистер Мур?

Я быстро нагнулся и, ухватив кота под брюхо, вернул хозяйке, не преминув почесать ему шею.
– Коты! – вздохнула она. – Ни в какую не скажешь, что они так стараются исчезнуть.

Сара откашлялась:
– Да, разумеется, миссис… миссис?…
– Пидмонт, – ответила старуха. – А в дом я еще не всех впускаю, только восьмерых. Остальным же пятнадцати место во дворе, иначе я очень на них сержусь.
– Конечно, миссис Пидмонт, – снова поддакнула Сара. – Только восемь… Прекрасное, продуманное число. – Миссис Пидмонт удовлетворенно кивнула. – Так вот, насчет мистера Бичема… – продолжала Сара.
– Мистер Бичем? – переспросила старуха. – Ах да. Очень вежливый. Очень обязательный. И непьющий. Котики его, конечно, недолюбливали – бывают такие люди, которым тяжело найти общий язык с животными, но…
– Он случайно не оставил вам нового адреса, когда съезжал? – ловко вклинилась Сара.
– Нет, не оставил, – ответила миссис Пидмонт. – Он, знаете ли, вообще не имел понятия, куда направится. Вроде подумывал о Мексике или Южной Америке. Говорил, в тех краях довольно перспектив для энергичных людей.

Она осеклась и распахнула дверь пошире.
– Я извиняюсь, – смущенно добавила она, – прошу меня простить. Будьте любезны зайти.

Украдкой воздев бровь, я шагнул в дом вслед за Сарой, отлично понимая, что на всякую крупицу сведений, которую нам удастся вытянуть из очаровательной миссис Пидмонт, придется пять, а то и десять минут бесполезной болтовни. Мой охотничий азарт окончательно испарился, когда она провела нас в строго обставленную, но обветшавшую и пыльную гостиную. Все здесь, начиная с кресел и канапе и заканчивая обширной коллекцией викторианских безделушек, словно было готово в любую секунду рассыпаться в прах. Больше того, весь дом отдавал несомненным ароматом кошачьей мочи и фекалий.
– Коты, – весело повторила миссис Пидмонт, усаживаясь в кресло с высокими подлокотниками. – Прекрасные спутники жизни, только все время сбегают. Так и норовят исчезнуть, не сказав и слова.
– Миссис Пидмонт, – терпеливо сказала Сара. – Нам жизненно необходимо отыскать мистера Бичема. Мы… мы его старые друзья, понимаете…
– О, это никак невозможно, – слегка нахмурившись, ответила миссис Пидмонт. – У мистера Бичема нет друзей. Он сам так сказал. Он всегда об этом говорил. «Быстрее путешествует тот, кто путешествует один, миссис Пидмонт», говорил он мне бывало по утрам и отправлялся в свое пароходство.
– Пароходство? – начал было я. – Но…

Сара незаметно коснулась моей руки и улыбнулась, когда в комнату из прихожей забрело несколько хозяйских котов.
– Разумеется, – сказала она. – Пароходство. Очень предприимчивый человек.
– Это правда, – согласилась миссис Пидмонт. – О, а вот и Лизандр. – Она показала на одного – тот как раз издал безутешный рев. – Я его не видела с прошлой субботы. Коты. Постоянно исчезают…
– Миссис Пидмонт, – сказала Сара, демонстрируя бесконечное терпение. – Скажите, пожалуйста, как долго мистер Бичем жил у вас?
– Как долго? – задумавшись, старуха начала грызть палец. – Да почти три года общим счетом. Никогда не жаловался, платил всегда вовремя. – Тут миссис Пидмонт нахмурилась. – Но какой же он был мрачный человек. И он никогда не ел! То есть я никогда не видела, чтобы он ел. Все время работал – и днем, и ночью, но уж есть-то он когда-нибудь должен был, как вы считаете?

................................................................................................................
У вас хранится бутылочка-другая сверхэлитного вина, виски или коньяка, которую открывать жалко, но и постоянно демонстрировать своим гостям вместе с "лейкой" в упаковке 1941 года просто надоело ? Может пора от нее избавиться и купить новую игрушку ? В этом случае поможет скупка алкоголя в москве, осуществляемая компанией SpecvikupVintage, работающей на всей территории России, а также в Белоруссии, Казахстане, Латвии, Израиле и других странах с заметной долей русскоязычного населения.
Tags: история америки, литература
Subscribe

Posts from This Journal “литература” Tag

  • Калеб Карр, "Алиенист" / Alienist. #110

    Здание Нью-Йоркской Публичной Библиотеки в 1908 незадолго до завершения строительства Строительство библиотеки началось в 1896 году на Пятой…

  • Калеб Карр, "Алиенист" / Alienist. #109

    Панорама Манхэттена, 1902 год Фото Ирвинга Андерхилла (1872-1960). Хранится в библиотеке Конгресса США Судя по всему, Люциус собрался было…

  • Калеб Карр, "Алиенист" / Alienist. #108

    Антураж типичного дешевого салуна в Нью-Йорке 1890 Фотография друга Теодора Рузвельта, датского фотографа Якоба Рииса из его альбома "Как…

promo cpp2010 december 25, 2012 00:40 6
Buy for 30 tokens
Две недели назад в Нью-Йорке, на стадионе "Медисон Сквер Гарден" состоялся благотворительный концерт, посвященный сбору пожертвований для пострадавших от урагана Сенди, накрывшего штаты Северо-Запада США, а также острова Карибского моря в октябре этого года. Сенди стал самым…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments