Собрание разностей (cpp2010) wrote,
Собрание разностей
cpp2010

Categories:

Калеб Карр, "Алиенист" / Alienist. #84


Теодор Рузвель с персоналом штаб-квартиры Департамента Полиции Нью-Йорка (NYPD) в 1896 году

– Что ж, – тихо подвела она итог, оглядывая свою семью. – Должно быть, у вас действительно неотложное дело, если вы надеетесь превозмочь вот это лобби. – Она повернулась к нам, и в ее мерцающих, довольно экзотических глазах вспыхнул огонек понимания. – Впрочем, насколько я знаю, сейчас у вас все дела неотложные. – Я коротко кивнул, после чего Эдит громко хлопнута в ладоши. – Ну все, мое кошмарное отродье! Вы уже наверняка разбудили Арчи, поэтому не вымыть ли всем вам руки перед обедом? – (Младшенькому Арчи тогда исполнилось всего два года: юный Квентин, чья безвременная гибель в 1918 году так подкосила Теодора эмоционально и физически, в 1896-м на свет еще не появился.) – И за столом – никаких гостей, кроме людей, – продолжала Эдит. – Я не шучу, Тед. Помпеи прекрасно чувствует себя на кухне.

– А вот Пэтси – отнюдь, – ухмыльнулся Тед. Неохотно, однако без особых протестов дети рассеялись, а мы с Сарой двинулись вслед за Теодором в его набитый книгами кабинет.


Несколько столов и секретеров в этой просторной комнате занимала текущая работа, а также изобилие раскрытых справочников и развернутых карт. Теодор очистил для нас два стула перед самым большим и загроможденным столом у окна, и мы расселись. В отсутствие детей Рузвельт как-то притих, что показалось мне странным, имея в виду события в Управлении, разгоревшиеся в последние дни. Мэр Стронг потребовал отставки одного из врагов Рузвельта по Совету уполномоченных, и хотя противник вовсе не собирался сдаваться без боя, все указывало на то, что верх в битве одерживает мой друг. Я поздравил его с этим, но Теодор только отмахнулся и упер кулак в бедро.

– Я просто не знаю, Джон, во что все это выльется, – мрачно сказал он. – Иногда мне кажется, что дело, которое мы начали, можно решить только на уровне всей метрополии. В этом городе коррупция – мифическая гидра, только на каждую отрубленную голову отрастает не семь, а тысяча новых. Даже не знаю, достанет ли сил у нынешней администрации что-либо значимо изменить. – Однако долго пребывать в подобном настроении было не по Рузвельту. Он схватил какую-то книгу, грохнул ею по столу и ласково оглядел нас сквозь пенсне. – Ладно, к вам это отношения не имеет. Рассказывайте, какие новости.


Но сразу выложить эти новости оказалось нелегко, и едва нам с Сарой наконец это удалось, Теодор обмяк в своем кресле, бессильно откинувшись на спинку, словно меланхолия его получила новый повод для расцвета.

– Меня тоже беспокоило, как Крайцлер отреагирует на это зверство, – тихо сказал он. – Но, каюсь, мне и в голову не пришло, что он может вообще от всего отказаться.


Тут я почувствовал, что пришло время открыть Теодору подлинную историю отношений Крайцлера и Мэри Палмер: не зная всей правды, он никогда не сможет понять масштабов трагедии, потрясшей Ласло. Памятуя о том, что и Теодору доводилось терять самое дорогое в жизни, его первую жену, я рассчитывал, что он поймет горе Крайцлера. И он понял, но морщина сомнения по-прежнему пересекала его лоб.

– Стало быть, вы хотите продолжить дело без него? – спросил Теодор. – Вы настолько уверены в своих силах?

– Уже сейчас мы знаем достаточно, – моментально отозвалась Сара. – К тому времени, когда он опять выйдет на охоту, мы будем знать все.


Теодор удивился:

– И когда сие произойдет?

– Через восемнадцать дней, – ответила Сара. – 21 июня.


Сцепив руки на затылке, Рузвельт начал медленно покачиваться в кресле, внимательно поглядывая на Сару. Затем повернулся ко мне.

– А ведь из игры он вышел не только из-за горя, правда?


Я покачал головой.

– Нет, не только. Он всерьез усомнился в здравости собственных суждений и своих способностей. До сих пор мне даже не приходило в голову, насколько его изводят эти… сомнения в себе. Обычно ему удается их скрывать, но они возвращаются.

– Да, – кивнул Рузвельт, не переставая покачиваться. – Его отец. – Мы с Сарой быстро переглянулись: нет, никто из нас не мог рассказать об этом Рузвельту. Теодор кротко улыбнулся. – Помните тот бой, наш с Крайцлером, в гимнастическом зале «Хеменуэй», а, Мур? А ночь после? В какой-то момент мы с ним вновь подняли вопрос о свободе воли – и, кстати, во многом сошлись… В общем, после этого он спросил, где я учился боксировать. Я рассказал о своем отце, который в детстве оборудовал мне маленький зал и научил, что активные упражнения – мой единственный шанс преодолеть болезни и астму. Крайцлер же тогда спросил, что произошло бы – вполне гипотетически, – если бы я принудил себя к сидячему образу жизни, и я ответил: все, чему меня обучили и что мне дорого, подвигло меня к деятельной жизни. Сам того не ведая, я подтвердил его точку зрения. Затем из чистого любопытства я поинтересовался о его отце, про которого часто слышал в Нью-Йорке. И тут Ласло круто изменился. Этого я никогда не забуду. У него забегали глаза, и мне впервые показалось, что он опасается смотреть мне в лицо. И еще он инстинктивно схватился за свою покалеченную руку, едва я упомянул о его родителе. Я что-то заподозрил. Что там говорить, меня привела в ужас одна мысль о том, какой могла быть его жизнь. Тем не менее я был зачарован тем, насколько его жизнь отличалась от моей. Я часто задавал себе этот вопрос и не мог найти ответа: каким должен видеть мир молодой человек, для которого злейший враг – его собственный отец?


Ни я, ни Сара тоже не нашлись, что на это ответить. Несколько минут мы просидели в тишине, пока ее не нарушил неистовый вопль Элис из-за двери:

– Меня совершенно не волнует, что это Strix varia varia, Теодор Рузвельт-младший! Это не повод, чтобы скормить ему мою змею!


Мы тихонько рассмеялись и вернулись к делам насущным.

– Итак, – произнес Теодор, громыхнув по столу еще одной книгой. – Следствие. Скажите мне вот что: теперь, когда у нас есть имя и приблизительное описание преступника, почему не устроить обычную облаву? Пусть мои люди перевернут весь город сверху донизу.

– И что они сделают, когда найдут его? – отозвалась Сара. – Арестуют? За что? Улики?

– Он ведь куда умнее, – согласился я. – У нас нет свидетелей, нет прямых улик, которые примет суд. Только домыслы, отпечатки пальцев да записка без подписи…

– Где даже почерк меняется несколько раз, – вставила Сара.

– И один Господь ведает, что еще он может совершить, если его арестуют, а потом неминуемо выпустят, – продолжал я. – Нет, правы были братья Айзексоны – мы должны его взять с поличным, при совершении очередного преступления и никак иначе.

Теодор выслушал все это, медленно кивая головой.

– Ну хорошо, – в итоге произнес он. – Боюсь, перед нами новые испытания. Отход Крайцлера от дел, как это ни удивительно, мне работы не облегчает. Мэр Стронг пронюхал, насколько неумолимо я разыскиваю Коннора и почему. Он считает эти поиски еще одним плодом некоей тайной связи Управления и доктора Крайцлера, и попросил меня не рисковать своей должностью, идя на поводу у личной дружбы с Ласло и обращаясь к неприкрытой агрессии. Кроме того, до него дошли слухи, что братья Айзексоны проводят независимое расследование убийств мальчиков-проституток, и мэр мне приказал не только их остановить, но и вообще заниматься этим делом с сугубой осторожностью. Я так понимаю, вы не знаете о неприятностях прошлой ночью.

– Прошлой… ночью? – переспросил я.


Рузвельт кивнул:

– На территории Одиннадцатого участка состоялось что-то вроде собрания, предположительно – в знак протеста против того, как власти разбираются с убийствами. Зачинщиками выступила группа немцев, и они первоначально утверждали, что акция у них – политическая, хотя виски там хватило бы, чтобы спустить на воду небольшой сухогруз.

– Келли? – спросила Сара.

– Не исключено, – ответил Рузвельт. – Определенно утверждать можно только одно: там все уже начало выходить из-под контроля, когда их разогнали. Политические последствия этого дела с каждым днем все серьезнее – и мэр Стронг, боюсь, достиг того прискорбного состояния, когда забота о последствиях каких-либо мер приводит лишь к параличу. В этом деле он не желает никаких опрометчивых шагов. – Теодор умолк и состроил Саре не вполне серьезную хмурую гримасу. – Больше того, до него доходят разные слухи, Сара, о том, что вы работаете с Айзексонами. Как вам известно, у многих вызывает сильнейшее неприятие тот факт, что расследованиями убийств занимается женщина.

– Значит, я удвою свои усилия, – невинно улыбнулась Сара, – дабы тайное осталось тайным.

– Гм-м… да, – неуверенно протянул Теодор. Несколько секунд он вглядывался в наши лица, затем кивнул. – Вот что я имею вам предложить. Восемнадцать дней – ваши. Найдите все, что сможете. Однако двадцать первого числа я желаю услышать подробный отчет обо всех ваших находках, с тем чтобы я отрядил особо доверенных офицеров на все возможные места преступлений и пути отхода. – Рузвельт впечатал мясистый кулак в ладонь. – Больше никакой резни я не потерплю.


Я глянул на Сару – та быстро обдумала предложение и уверенно кивнула.

– Можно оставить детектив-сержантов? – спросил я.

– Разумеется, – отозвался Рузвельт.

– Решено. – Я протянул руку Теодору, и тот пожал ее, снимая другой рукой пенсне.

– Я только надеюсь, что вы за это время действительно узнали много, – сказал Рузвельт, пожимая руку Сары. – Мне бы не хотелось оставлять должность, не разрешив этого дела.

– Так вы планируете уйти, Рузвельт? – подначил его я. – Выходит, Платт все же поджаривает вам пятки?

– Ничего подобного, – буркнул Теодор. Теперь настал его черед лукаво явить мне впечатляющий оскал. – Однако партийные съезды не за горами, Мур, а за ними последуют выборы.

Нашим выдвиженцем будет Маккинли, если я не ошибаюсь, а демократам, похоже, достанет глупости выдвинуть Брайана. Так что осенью победа будет за нами .


Я понимающе кивнул:

– Участвуете в кампании?


Теодор скромно пожал плечами:

– Мне сообщили, что для меня найдется занятие – как в Нью-Йорке, так и в западных штатах…

– И если Маккинли действительно слов на ветер не бросает…

– Ладно, Джон, – саркастически усмехнулась Сара. – Ты же знаешь, как комиссар относится к таким спекуляциям.


У Рузвельта округлились глаза:

– Вы… Вас, дамочка, похоже, слишком долго не было в Управлении – какая дерзость! – Впрочем, он тут же успокоился и жестом указал нам на дверь. – Давайте, проваливайте. У меня здесь еще целые залежи официальных бумаг, а это дело на всю ночь, ибо кто-то увел у меня секретаршу.

..............................................................................................................................

Вот сидишь на самоизоляции.. ну с пивом то проблем никаких - "магнит" через дорогу, но ходить искать, где можно купить воблу все таки приходится остерегаться. И тут на помощь приходит интернет-магазин "Рыба моей мечты", где можно заказать с доставкой до дома настояющую астраханскую воблу. Вы скажете, "990 рублей за связыку из 10-12 рыбок - это дорого", а я отвечу, что это не рыбки, а самый деликатесный вид воблы - вобла-гигант. В общем, заказывайте, а том потом будете долго жалеть, что закусывали пивко каким то банальным лещом, а то и вообще - бутербродами с колбасой.

Tags: история америки, литература
Subscribe

Posts from This Journal “литература” Tag

  • Калеб Карр, "Алиенист" / Alienist. #110

    Здание Нью-Йоркской Публичной Библиотеки в 1908 незадолго до завершения строительства Строительство библиотеки началось в 1896 году на Пятой…

  • Калеб Карр, "Алиенист" / Alienist. #109

    Панорама Манхэттена, 1902 год Фото Ирвинга Андерхилла (1872-1960). Хранится в библиотеке Конгресса США Судя по всему, Люциус собрался было…

  • Калеб Карр, "Алиенист" / Alienist. #108

    Антураж типичного дешевого салуна в Нью-Йорке 1890 Фотография друга Теодора Рузвельта, датского фотографа Якоба Рииса из его альбома "Как…

  • Калеб Карр, "Алиенист" / Alienist. #107

    Дом в Грэммерси Парк по адресу Западная 20 улица, 28 - место рождения Теодора Рузвельта. Там же он прожил большую часть жизни. Фотография 1923…

  • Калеб Карр, "Алиенист" / Alienist. #106

    Окрестности Бронкса в 1896 году Ну очень умиротворенные. Да и конским навозом, организацией вывоза которого новое городское руководство Big Apple…

  • Калеб Карр, "Алиенист" / Alienist. #105

    Еще одна фотография Кротонского Резервуара со стороны Пятой Авеню, сделанная во время действия романа "Алиенист". Следом Ласло…

promo nemihail 10:00, yesterday 78
Buy for 40 tokens
Время бить тревогу. Когда-то самое престижное место в Москве, за очень короткий срок превратилось в одно из самых токсичных и опасных. (кадр из к/ф Волк с Уолл-Стрит) Считается, что Москва-Сити - детище чуть ли не самого Сергея Юрьевича Полонского. И, что удивительно, его сомнительная…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments