cpp2010

Собрание разностей


Previous Entry Share Next Entry
cpp2010

Калеб Карр, "Алиенист". #38


Реклама кетчупов Heinz на Бродвее весной 1896 года

Это случилось в четверг. Обычный приятный вечер – я сидел за своим столом, читая заметку в «Таймс» о некоем Генри Б. Бастиане из Рок-Айленда в Иллинойсе, который несколькими днями ранее убил трех мальчиков, работавших на его ферме, расчленил их тела и скормил свиньям. (Жители городка так и не смогли выяснить, зачем ему понадобилось совершать это ужасное злодеяние: когда полицейские уже сомкнули вокруг него кольцо, Бастиан покончил с собой, лишив мир возможности понять и изучить его мотивы.) Сара отправилась с теперь уже редким визитом на Малберри-стрит, вместе с ней туда поехал и Маркус Айзексон. Последний часто бывал в Управлении после окончания работы и без помех штудировал несметные залежи антропометрических записей: все еще надеялся, что у нашего убийцы когда-то была судимость. Люциус и Крайцлер тем временем заканчивали долгую работу в психиатрической лечебнице острова Уордс. где изучали феномен так называемого «второго я» и дисфункции полушарий головного мозга, пытаясь выяснить, не страдает ли наш убийца похожими патологиями.

Крайцлер считал такую возможность сомнительной, если не минимальной, поскольку пациенты с раздвоением личности (что, как правило, являлось следствием перенесенной психической или же физической травмы) редко проявляли способности к столь тщательному планированию, каковую выказал убийца. Но Ласло старался отрабатывать даже самые невероятные версии. К тому же ему просто нравилось выбираться куда-либо с Люциусом, ибо они могли свободно обмениваться бесценным опытом – медицина в обмен на криминалистику. Поэтому когда Крайцлер около шести вечера позвонил и сообщил, что они с детектив-сержантом наконец завершили изыскания, меня не удивила бодрость его голоса, какой в последние дни не наблюдалось. Я отвечал ему так же бодро, и в итоге мы сошлись на том, чтобы встретиться в «Винном Саду» Брюбахера на Юнион-сквер и обменяться полученными за день сведениями.

Я провел еще около получаса над вечерними газетами, затем написал записку Саре и Маркусу, указав, где им следует нас искать. Оставив ее на входной двери, я достал из элегантной керамической стойки маркиза Каркано свою прогулочную трость и вышел на улицу, окунувшись в теплый весенний вечер настолько Жизнерадостно, насколько это вообще возможно для человека, проведшего весь день среди крови, насилия и убийств.

На Бродвее царило веселье: магазины в расчете на вечерний наплыв покупателей не закрывались допоздна. Еще не стемнело, но у «Маккрири», похоже, до сих пор работал зимний режим освещения: витрины светились призывными маяками, предлагая удовлетворить любые прихоти спешащих мимо толп. Хотя вечерняя служба завершилась, у церкви Милости Господней еще не разошлись прихожане, и легкое платье их свидетельствовало о неумолимом и долгожданном наступлении весны. Под аккомпанемент тросточки, постукивавшей о мостовую, я свернул на север, предвкушая хоть несколько минут провести в мире живых по пути в одно из лучших мест на свете.
«Папаша» Брюбахер был из тех gemutlich рестораторов, кто неизменно рад видеть завсегдатая. Он создал лучший в Нью-Йорке винный и пивной погреб, а с террасы его заведения, тянувшейся напротив восточной стороны Юнион-сквер, идеально было наблюдать за горожанами, несмешно прогуливающимися в парке под лучами солнца, опускающегося за крыши 14-й улицы. Хотя причина, по которой это место облюбовали повесы, вроде меня, была куда прозаичнее. Когда по Бродвею пустили первые трамваи, неизвестный кондуктор вбил себе в голову, что если на змейке путей, пролегавших вокруг Юнион-сквер, его транспорт пойдет не в полную скорость, вагон может потерять контактный провод. Его наивные коллеги по линии купились на эту ничем не подтвержденную теорию, и вскоре за участком Бродвея вокруг парка закрепилось название «Петля Мертвеца», ибо ни дня не проходило без того, чтобы незадачливый пешеход или седок не оказался под грохочущими колесами трамвая. Терраса Брюбахера предоставляла идеальный обзор происходящего на этом отрезке, и у посетителей давно вошло в привычку, заслышав приближение очередного «джаггернаута», заключать между собой пари на вероятность человеческих жертв. Размеров эти ставки порой достигали весьма внушительных, и мукам совести в случае действительной аварии никак не удавалось изжить игру. Вообще-то частота происшествий и, следовательно, масштабы игры достигли таких пропорций, что «Брюбахер» заслужил кличку «Надгробия» и стал обязательным пунктом паломничества для любого приезжего, считающего себя азартным человеком.

Едва я пересек 14-ю улицу и ступил на мощеный островок к востоку от Юнион-сквер, служивший пристанищем великолепной конной статуе генерала Вашингтона работы Генри К. Брауна, до меня тут же донеслись привычные вопли с веранды Папаши Брюбахера:
– Двадцатку на то, что старуха не успеет!
– Вы ставили на отходную, а ему всего-то ногу отхватило! Предвкушая игру, я ускорил шаг и, совершенно неподобающим приличному джентльмену манером перескочив увитую плющом ограду террасы, приземлился за столиком в кругу старых приятелей. Заказав себе литр темного «Вюрцбургера», увенчанного шапкой пены, густой, как взбитые сливки, я приподнялся ровно настолько, чтобы обнять старину Брюбахера, и наконец самоотверженно вступил в игру.

К тому времени, когда вскоре после семи на веранде показались Крайцлер и Люциус Айзексон, я успел стать свидетелем двух почти смертельных происшествий, едва не постигших пару нянь с колясками, а также эффектного столкновения трамвая с дорогим ландо. В разгар дебатов о том, следует ли считать последнюю аварию аварией, я с некоторым облегчением сбежал в дальний угол террасы к своим друзьям, уже успевшим заказать по бутылочке «Дидесхаймера». Однако дебаты, в которые оказались погружены Крайцлер и Люциус, касались функционирования различных секций мозга и были ничуть не веселее. Но с отдаленным громыханием нового трамвая игроки оживились, и я сразу поставил все содержимое своего бумажника на проворство торговца фруктами. И тут поднял голову и прямо перед собой увидел Сару и Маркуса.

Я открыл было рот, чтобы предложить им присоединиться к забаве, тем более что тележка торговца выглядела изрядно перегруженной, и шансы у всех игроков были равны, но разглядев их лица – глаза у Маркуса совершенно дики, а сам он изрядно возбужден, Сара же, напротив, бледна и подавлена, – я сообразил, что стряслось нечто из ряда вон выходящее и спрятал Деньги.
– Во имя всего святого, что с вами произошло? – спросил я, опуская кружку пива на стол. – Сара? С тобой все в порядке?

Она слабо кивнула, а Маркус принялся настороженно разглядывать террасу; его руки непроизвольно подергивались.
– Телефон, – бросил он. – Джон, где здесь телефон?
– Внутри, у входа. Скажешь Брюбахеру, что ты мой друг, и он тебе…

Маркус, не дослушав, опрометью бросился в ресторан. Крайцлер и Люциус осеклись на полуслове и в недоумении уставились на вновь прибывших.
– Детектив-сержант, – начал Крайцлер, когда Маркус пролетал мимо. – Что-то слу…
– Прошу прощения, доктор, – ответил Маркус. – Я должен… Сара должна вам кое-что показать. – И он, сделав пару шагов вглубь ресторана и схватив одной рукой коническую трубку телефонного аппарата, поднес ее к уху, а другой принялся яростно колотить по рычагу. Брюбахер воззрился на него в изумлении, но, заметив мой красноречивый кивок, не стал его беспокоить.
– Оператор? Алло? Оператор? – от нетерпения Маркус топнул ногой. – Оператор! Срочно соедините меня с Торонто. Да, в Канаде.
– Канада? – озадаченно отозвался Люциус и широко распахнул глаза. – Бог ты мой – Александр Маклеод! Но это значит, что… – Люциус уставился на Сару с таким видом, будто до него внезапно дошло, что с ней приключилось, и, не говоря больше ни слова, бросился к брату, воевавшему с аппаратом. Я подхватил Сару под руку и довел ее до столика Крайцлера, где она очень медленно извлекла из сумочки конверт.
– Это очутилось в квартире Санторелли. Вчера, – произнесла она сухо. – Миссис Санторелли принесла его сегодня утром в Управление. Она не смогла прочесть, что там написано, и попросила ей помочь. Помощи она так и не дождалась, но идти домой отказалась наотрез. К счастью, я вовремя наткнулась на нее – она сидела на ступеньках с этим в руках. И я перевела это. По крайней мере, большую часть. – Она вложила конверт в руки Крайцлеру, опустив голову еще ниже. – Она не пожелала оставить это у себя и, поскольку в Управлении ничего с этим сделать не могут, Теодор попросил передать это вам, доктор.

Здесь к нам присоединился вернувшийся Люциус. Мы оба взволнованно смотрели, как Крайцлер открывает конверт. Пробежав по содержимому взглядом, Ласло резко, но тихо вздохнул и покачал головой.
– Итак… – пробормотал он голосом человека, наконец чего-то дождавшегося. Мы сгрудились вокруг него, и Крайцлер без всяких предисловий очень тихо начал читать вслух нижеследующее (я намеренно привожу в этой транскрипции особенности авторского текста):

Моя дорогая миссис Санторелли,

Я не знаю вы ли явились источником отвратительной ЛЖИ, которую я читаю в газетах, или же за этим стоит полиция и репортеры – всего лишь часть их замысла, но поскольку мне привлеклось, что все же это могли быть вы, я пользуюсь оказие, чтобы разъяснить вас на-прямо:

В некоторых частях света, в том числе тех откуда приезжают такие грязные иммигранты как вы часто случается замечать, что человеческая плоть служит пищей чаще, нежели прочая еда в которой всегда случается нехватка, а люди с трудом переносят голод. Я лично про такое читал и знаю, что это правда. Разумеется зачасто чем остальных едят детей, поскольку те нежнее и приятнее на вкус, особенно хороша.

Потом эти люди, которые их едят приезжают в Америку и срут своими маленькими детьми, вокруг одно дерьмо, а это грязь, грязнее чем красномазые.

18 февраля видал я вашего пацаненка, выделывавшего перед народом с краской и пеплом на лице. Я решил подождать и видел его еще несколько раз пока одной ночью я не забрал его из ТОГО МЕСТА. Смачный мальчишка, я уже знал, что должен есть его. Так что я унес его прямо к мосту, где опутал и быстро уделал. Я забрал его глаза и взял его попку и зажарил с морковкой и луком, каковая она служила мне пищей целую неделю.

Но я не имал его, хотя мог и он бы с удовольствием мне позволил. Но он умер неоскверненным мной и газеты обязаны об этом рассказать.


...................................
Военторг, как говорится, работает ! Роскошные зимние военные ботинки в интернет-магазине Pancer по абсолютно смешным ценам. Новый 2018 год встречаем в зимних ботинках от Панцера.

promo cpp2010 december 25, 2012 00:40 5
Buy for 30 tokens
Две недели назад в Нью-Йорке, на стадионе "Медисон Сквер Гарден" состоялся благотворительный концерт, посвященный сбору пожертвований для пострадавших от урагана Сенди, накрывшего штаты Северо-Запада США, а также острова Карибского моря в октябре этого года. Сенди стал самым…

?

Log in

No account? Create an account